— Так что же, будет этот чародей спокойно лихо творить, а я — от него прятаться? — усмехнулся Олег. — Этого хочешь?

— Не одолеешь умруна — свою силу ему отдашь. — Старик опять отвернулся к каше. — Пойдешь доброе дело вершить, а сотворишь зло. Вот и весь сказ. А Глеб этот да и все озерцовские давно уж чудные стали. И соседи их, овражкинские, такие ж. Как в наших местах ни окажутся — все в гости зовут… Да токмо гости по дороге пропадают. Думай сам.

— Что же ты князю не пожалуешься? — Ведун опять встал с лавки, расслабил пояс. — Кто-то же должен порядок навести?

— То-то умрун рад будет, коли к нему целая дружина пожалует… — пробурчал старик, не поднимая головы. — В молодости моей по тому Еловому лесу бабы ходили, грибы собирали. А теперича и до Озерцов не добраться… Все оттого, что вот такие, как ты, сами ему в пасть лезли. Крепчает чародей.

— Да кто он такой? Чернокнижник?

— Ты спать хотел? Иди да спи! — окончательно рассвирепел старик. — Может, с утра голова твоя нечесаная хоть немного просветлеет — поймешь тогда, что такие вопросы и задавать не след!

Фыркнув, Олег отправился почивать, приглаживая русые волосы, и правда давно не чесанные, да и не мытые. Подстелив куртку, а в изголовье бросив поясную сумку — окружающие называли ее «калита», да ведун никак не мог привыкнуть, — он обнял саблю и закрыл глаза. Сон налетел, как тать из-за угла, ударил по голове пуховым кистенем, все исчезло.

Добрыня

Утром — а Олег, как и обещал хозяину, проспал остаток дня и всю ночь — Середин опять уселся за стол. Никого из виденных здесь накануне не осталось, но жалел ведун только о старике. Эх, надо было поподробнее расспросить, заставить отвечать… Но уж очень спать хотелось, загонял оборотень по лесу.