— Слышь? — ткнул сосед Олега в бок острым локтем. — Не ищи!

— Уж больно ты раскомандовался, старый! — Ведун потер бок: и правда больно. — Своя голова на плечах есть.

— Эх, глупый! — свистящим шепотом выдохнул старик, и Олег даже отшатнулся, опасаясь получить ложкой по лбу. — Неспроста этот Глеб здесь сидел! Тебя дожидался! За Еловым лесом места глухие, и все бы давно забыли про этого умруна, коли не ходили бы тут… рассказчики. А я тебе еще раз сказываю: не ходи!

— Ну, ладно, дедушка, поговорили — и хватит. — Ведун стал вылезать из-за стола. — Устал я, спать хочу.

— Кровью от тебя несет, — придержал его за рукав старик. — Медвежьей кровью. Догадываюсь… А ну, присядь еще на чуток, слово молвлю. Дальше — поступай уж как знаешь.

Олег боком опустился обратно на скамью, всем своим видом демонстрируя, что сейчас уйдет.

— Есть разная нечисть, — все так же шепотом сообщил ему странный сосед. — Мелкоту посечь — искусство требуется, так оно у тебя есть. Неведомо мне откуда… да дело не мое. Однако мелкая нечисть потому в такую силу вошла, что присматривают за ней старшие братья, питают ее. На службе у себя держат.

Ведун медленно повернул голову, всмотрелся в бледные, выцветшие глаза старика. Опять «старшие»? Крест, примотанный к запястью, оставался холодным. Холоднее даже, чем возле обычных селений, где чувствовал нехристианскую магию деревенских колдунов.

— Чародей тот — и есть из старшей нечисти. Не терзает умрун людей, не ест их, не пьет кровушку. Он их живыми заглатывает. Понимаешь?

— Нет, — честно признался Середин.

— Глупый потому что! Ходили туда люди вроде тебя, охотники землю от скверны избавлять. Да токмо неправда это, что умерли. Живые они… И сила каждого к чародею перешла, слугами его они стали. Сами стали нечистью, понимаешь? Что умрун творит с богатырями — мне неведомо, но другими они стали. Чародей ведунов не боится, он их ищет, зовет. Вот и ты зов получил. Не ходи.